«Это радость — спрятаться, но катастрофа — не быть найденным».
Эта мысль Дональда Винникотта удивительно точно описывает человеческую близость.
Мы хотим быть увиденными. Хотим, чтобы нас понимали, чувствовали, замечали. Но одновременно есть другая потребность — сохранить внутри пространство, куда никто не может войти полностью.
В статье «Communicating and Not Communicating» 1963 года Винникотт пишет: в центре каждого человека есть особый элемент, incommunicado, нечто «не сообщаемое» — внутреннее ядро, которое невозможно до конца выразить словами или передать другому человеку.
Оно есть в каждом из нас с раннего детства. Для младенца мать сначала не существует как отдельный человек. Ребёнок переживает мир так, будто желание само создаёт удовлетворение: появляется голод — появляется грудь, появляется беспокойство — приходит утешение.
Постепенно ребёнок понимает: другой человек существует отдельно. И вместе с этим приходит новая тревога. Если другой — отдельный, значит он может: не понять, отвергнуть, вторгнуться, изменить тебя. С тех пор возникает потребность защищать своё внутреннее пространство, свое ядро incommunicado.
Винникотт делает важное различие: не всякое молчание, не-коммуницирование — не здорово.
Есть здоровое не-коммуницирование. Это состояние, когда человек: остаётся наедине с собой, мечтает, создаёт, пишет, гуляет, молчит рядом с кем-то без необходимости что-то объяснять.Такое молчание помогает чувствовать себя живым.
Но есть и другое молчание — защитное. Когда человек перестаёт быть собой ради контакта. Подстраивается. Становится «удобным». Живёт из ожиданий окружающих. Он может много общаться, но его истинное «Я» при этом молчит.
Так появляется то, что Винникотт называл false self — ложное «Я». Снаружи человек может быть успешным, социальным, коммуникабельным. Но внутри возникает ощущение пустоты и нереальности собственной жизни. Как будто всё происходит не с тобой.
Человек может много общаться и при этом не чувствовать настоящую близость, а она невозможна, если в ней нет места для своей отдельности.
Так, в отношениях мы часто мечтаем о человеке, который поймёт нас полностью. Но полная прозрачность невыносима для психики.
Любовь возможна не там, где исчезают границы,
а там, где рядом с близостью сохраняется право на внутреннюю тайну.
Право не объяснять всё. Право иметь молчание. Право оставаться частично неизвестным.
Это особенно ярко проявляется в творчестве. У художника всегда есть две противоположные потребности: выразить себя и одновременно не быть раскрытым до конца. Наверное поэтому настоящее искусство всегда оставляет что-то недосказанным.
Это верно для отношений, дружбы, творчества — любого подлинного контакта — в центре каждого из нас есть неприкосновенное ядро, которое навсегда остаётся вне полного понимания. И именно это делает нас живыми.
Эта мысль Дональда Винникотта удивительно точно описывает человеческую близость.
Мы хотим быть увиденными. Хотим, чтобы нас понимали, чувствовали, замечали. Но одновременно есть другая потребность — сохранить внутри пространство, куда никто не может войти полностью.
В статье «Communicating and Not Communicating» 1963 года Винникотт пишет: в центре каждого человека есть особый элемент, incommunicado, нечто «не сообщаемое» — внутреннее ядро, которое невозможно до конца выразить словами или передать другому человеку.
Оно есть в каждом из нас с раннего детства. Для младенца мать сначала не существует как отдельный человек. Ребёнок переживает мир так, будто желание само создаёт удовлетворение: появляется голод — появляется грудь, появляется беспокойство — приходит утешение.
Постепенно ребёнок понимает: другой человек существует отдельно. И вместе с этим приходит новая тревога. Если другой — отдельный, значит он может: не понять, отвергнуть, вторгнуться, изменить тебя. С тех пор возникает потребность защищать своё внутреннее пространство, свое ядро incommunicado.
Винникотт делает важное различие: не всякое молчание, не-коммуницирование — не здорово.
Есть здоровое не-коммуницирование. Это состояние, когда человек: остаётся наедине с собой, мечтает, создаёт, пишет, гуляет, молчит рядом с кем-то без необходимости что-то объяснять.Такое молчание помогает чувствовать себя живым.
Но есть и другое молчание — защитное. Когда человек перестаёт быть собой ради контакта. Подстраивается. Становится «удобным». Живёт из ожиданий окружающих. Он может много общаться, но его истинное «Я» при этом молчит.
Так появляется то, что Винникотт называл false self — ложное «Я». Снаружи человек может быть успешным, социальным, коммуникабельным. Но внутри возникает ощущение пустоты и нереальности собственной жизни. Как будто всё происходит не с тобой.
Человек может много общаться и при этом не чувствовать настоящую близость, а она невозможна, если в ней нет места для своей отдельности.
Так, в отношениях мы часто мечтаем о человеке, который поймёт нас полностью. Но полная прозрачность невыносима для психики.
Любовь возможна не там, где исчезают границы,
а там, где рядом с близостью сохраняется право на внутреннюю тайну.
Право не объяснять всё. Право иметь молчание. Право оставаться частично неизвестным.
Это особенно ярко проявляется в творчестве. У художника всегда есть две противоположные потребности: выразить себя и одновременно не быть раскрытым до конца. Наверное поэтому настоящее искусство всегда оставляет что-то недосказанным.
Это верно для отношений, дружбы, творчества — любого подлинного контакта — в центре каждого из нас есть неприкосновенное ядро, которое навсегда остаётся вне полного понимания. И именно это делает нас живыми.