Тревога — это не проблема. Это послание.
Только мы разучились его читать. Вместо этого мы пытаемся тревогу заглушить, отвлечься, «подышать», занять себя чем-то срочным.
Иногда это работает. На час. Но потом она возвращается. И начинает звучать чуть громче, чуть настойчивее.
Есть что-то глубоко человеческое в том, как мы обращаемся с тревогой. Мы боимся её и поэтому не слушаем. А она продолжает говорить.
В психоаналитической работе мы не пытаемся тревогу «убрать». Мы пытаемся понять, о чём она. Что за ней стоит — какой конфликт, какая утрата, какое желание, которое не нашло себе места.
Это медленнее, чем техника дыхания. Но результат другой: не временное облегчение, а постепенное понимание себя. Тревога не исчезает — она перестаёт быть врагом.
Я думаю, каждый человек заслуживает того, чтобы его внутренний голос был наконец услышан. Даже если этот голос тревожный.
Если хотите поговорить об этом, напишите мне.
Только мы разучились его читать. Вместо этого мы пытаемся тревогу заглушить, отвлечься, «подышать», занять себя чем-то срочным.
Иногда это работает. На час. Но потом она возвращается. И начинает звучать чуть громче, чуть настойчивее.
Есть что-то глубоко человеческое в том, как мы обращаемся с тревогой. Мы боимся её и поэтому не слушаем. А она продолжает говорить.
В психоаналитической работе мы не пытаемся тревогу «убрать». Мы пытаемся понять, о чём она. Что за ней стоит — какой конфликт, какая утрата, какое желание, которое не нашло себе места.
Это медленнее, чем техника дыхания. Но результат другой: не временное облегчение, а постепенное понимание себя. Тревога не исчезает — она перестаёт быть врагом.
Я думаю, каждый человек заслуживает того, чтобы его внутренний голос был наконец услышан. Даже если этот голос тревожный.
Если хотите поговорить об этом, напишите мне.